• CДЕЛАТЬ СТАРТОВОЙ

• ДОБАВИТЬ В ИЗБРАННОЕ

ВСПОМИНАЮТ ВОЕНКОРРЫ И ВЕТЕРАНЫ ТАСС:

В долгу и в ответе

12.04.2010 11:54

Любимый праздник Победы каждый раз всё более обостряет двоякое чувство: радость и беспокойство. Кратко его можно выразить так: “Мы победили, но...”. Даже на недавнюю военную операцию в Южной Осетии я смотрю под тем же углом зрения. Мы, участники Великой Отечественной войны, стоим будто на стыке исторических событий. Если молодые современники “в долгу” (так они сами нам говорят) перед старшим поколением, то, с другой стороны, и мы в долгу перед ними, мы в ответе за послевоенные события, за судьбу страны и народа.
Даже если бы и не было государственной программы патриотического воспитания молодежи, ветераны все равно, по зову души, выполняли бы эту миссию, как данный им “шанс”. Делаю это и я, используя каждую возможность, главным образом, встречи в школах. Я надеюсь, что мы еще не совсем упустили молодежь перед вражеским натиском новой - не “холодной”, а “горячей” - информационной войны.
Рано утром 1 сентября, на школьной линейке, я успеваю лишь поздравить старшеклассников с приближением к финишу и подбодрить первоклашек: все, мол, через это прошли, наберитесь терпения, задумайте мечту - школа поможет ее исполнить. А вот на другой день я иду в школу на свой урок, который называют “уроком мужества” или “уроком боевой славы”. Иду не спрашивать и ставить отметки, а отвечать на вопросы ребят. Разговор у нас откровенный, не стыжусь сказать “не знаю”. Пережитые мною боевые эпизоды не обязательно рассказывать, их можно спеть: “На безымянной высоте”, “В лесу прифронтовом” - это всё про меня. Получается вовсе не урок, а что-то наподобие “круглого стола”, где все равны и тоже могут изложить свою версию.
Задают наивные, казалось бы, простые вопросы, но попробуйте-ка на них ответить. Вспоминаю, когда мы только пришли с фронта, ребята спрашивали:
- Дядя, а сколько “фрицев” ты подшиб?
Будто стреляли мы из рогатки по воробьям. Для меня, призванного в армию в 17 с половиной лет, правила детских игр: лежачего не бьют - быстро поменялись на взрослые: непрошенного “гостя” надо прогнать. Но до звериной ненависти, к которой взывал И.Эренбург (“Сколько раз увидишь его, столько раз его и убей!”) нам было еще далеко. Помню случай: во время атаки я наскочил на немецкого солдата, который прицелился в меня, но не стрелял. На лице его был ужас, я тоже немного растерялся. Мы оба, два пацана, почти одного возраста, застыли будто парализованные. Потом, словно повинуясь внутреннему голосу, я выхватил у него автомат, зачем-то сорвал фонарик с поясного ремня, заставил поднять руки и сдал моего первого пленного подоспевшему помкомвзвода. Так я не “подшиб фрица” и детям в этом честно признался, хотя взрослым говорил: я же не снайпер, не считал...
Война уходила в прошлое, вопросы становились менее “прицельными”, но не менее легкими:
- А любовь на фронте была?
Спросивший об этом 9-классник имел в виду отношения между парнем и девушкой. Пришлось разочаровать современного молодого человека: девушек просто не было. Я два раза лежал с ранениями в прифронтовых госпиталях, размещенных в деревнях. Медицинского персонала не хватало, и за нами ухаживали 10-12-летние повзрослевшие девочки: могли подать воды, лекарства, покормить с ложечки, написать письмо и даже утешить импровизированным концертом.
Но любовь была: к матери (ей первое письмо), учительнице (ей - второе), к землякам, друзьям, знакомым, короче - к Родине.
Среди вопросов, которые задают ребята, выделяется один прямо-таки жгучий: об армии. Они понимают, что у большой страны должна быть большая и сильная армия. Но с другой стороны...
- Дед, а у вас “дедовщина” была? - спросил меня внук, студент последнего курса института.
И я понимаю подоплеку его вопроса: чем обернется его призыв в армию - обучением военному делу или унижением со стороны паршивых сослуживцев?
Я отвечаю, что неуставных отношений, так называемой “дедовщины”, в мое время ни в училище, ни тем более в действующей армии, на фронте не было. Я объясняю это тем, что у армии, как части народа, была высокая идея: построение и защита справедливого общества. Высок был и культурный уровень военнослужащих. Так что “дедовщина” в то время возникнуть просто не могла.
(Окончание. Начало на 1 стр.)
Двое моих сыновей отслужили в армии, я ездил к ним в воинские части и уже тогда (80-е годы) был наслышан о распространении “дедовщины”. Ей способствовали отстраненность командиров от жизни подразделения, “опора” на криминальные группы и агрессивных вожаков и отсутствие солидарности в солдатской массе. Борьба с “дедовщиной” - общее дело, как родителей, так и самих новобранцев. А ребятам я советую не замыкаться, жить коллективом, уметь кулаком и духом защищаться, чтобы давать отпор всяким группам, пытающимся верховодить “землячествам”.
Когда-то я переживал еще за один армейский недостаток - за неудобную и некрасивую форму одежды в армии, писал министру письма со своими соображениями. Парадокс или ирония судьбы. Там перепутали приоритеты: меняют “облик” - переодевают “по Юдашкину”, но оставляют суть - неуставные отношения.
Однажды мы разговорились об информатике, мне устроили даже своеобразный экзамен. Задали вопрос: что лучше из программного обеспечения - Windows 2000 или Vista? Я признался, что Vista мне незнакома - не работал с нею, слышал о ее недостатках и подожду, когда ее усовершенствуют. Но я вполне доволен предыдущей версией XP.
Чтобы не уронить авторитет перед школьниками, приходится, как писал поэт, “задрав штаны, бежать за комсомолом” - самому постоянно учиться. Компьютеру нас обучали еще на венгерских дисплеях, потом я перечитал книги “для чайников”. Но, чувствуя, как молодые наседают на пятки, я пошел недавно на компьютерные курсы для пенсионеров (открылись во всех районах столицы), чтобы систематизировать знания и пополнить их новинками. К этому призываю и коллег-однополчан. Заодно предостерегаю их от “неадекватных” рассказов про войну, например, про кавалерийские атаки: ребята сегодня играют на компьютере в сложные, на уровне века, военные игры, к тому же - детям жалко лошадей.
Был еще один вопрос из этой области: как это мы смогли выйти в космос, даже опередить других, не имея достаточно современной электронной техники? Сравнивают с Америкой, Японией. Да, говорил я, у нас мало было такой техники для быта, но для научно-технических и оборонных целей она была. Те же японцы увлеклись именно бытовой техникой, электронные игрушки есть сегодня у всех подростков, но это не мерило технического прогресса. А в общем-то я за баланс того и другого.
Большая война всё дальше уходила в историю, малые локальные становились настоящим, сегодняшним днем. Но молодые продолжают нас спрашивать, правильно считая, что именно мы, ветераны Великой Отечественной, можем и должны за них ответить (от того же корня и - “ответственные”):
- Почему проиграли в “холодной” войне? Почему сдали ГДР? Почему допустили развал СССР? Почему не помогли Югославии? Почему постоянно уступаем даже малым странам? Почему, почему?..
Я бы предпочел продолжить разговор о “любви на фронте”, нежели отвечать на такие вопросы школьников. А мы-то упрекаем их: аполитичные, интересуются лишь сексом и компьютерными играми, нас не слышат, заткнув уши наушниками МП-3...
Чтобы ответить им сегодня (а некоторые из них собираются поступить в МГИМО, где готовят дипломатов), нужен хороший, компетентный и смелый политолог. А еще лучше: нужно четкое и откровенное изложение властью нашей позиции, включая признание ошибок. Кое-что в этом отношении начал делать президент Д.Медведев. Но многие вопросы еще остаются висеть в воздухе. Я жду: вот-вот спросят о военной реформе (которую проводит невоенный человек), антикризисных мерах (огромные бюджетные средства ушли на премии банкирам, но не дошли до экономики) и т.п. Я досадую, что у меня нет на такие вопросы полноценного ответа, но радуюсь, что их задают: это вовсе не пропащая молодежь, она болеет за судьбу страны, может стать достойной сменой старшему поколению.
Есть деликатная область вопросов. Сверху спущена программа воспитания учащихся в духе толерантности. Я видел эти красочные, забавные и наивные брошюрки под девизом: “Мы разные”. Внушить детям, особенно в раннем возрасте, идею о различии по цвету кожи не трудно. Труднее заставить их, особенно подростков, согласиться с различием в поведении, игнорированием местных обычаев, традиционной культуры. В чужой монастырь не ходят со своим уставом - это старое правило должно действовать и сегодня.
В старшем классе мне пожаловались, что приезжие “южане” захватили наши рынки и диктуют цены, халтурят на стройках и ремонте квартир, привозят бракованную продукцию и заразу... Это не их слова - это они постоянно слышат дома от родителей. Что происходит? Родители не могут выйти на улицу со своими заботами - выходят дети, им нечего терять, и тут уж никакой толерантности. Судят детей: экстремизм, нападение на приезжих. А они всего лишь защищают своих “стариков”.
К сожалению, эту логическую цепочку власть, в том числе московская, никак не поймет: ужесточает суды. Выход один: начать судить родителей, которые провоцируют “экстремистов”. Или поискать более глубокие причины этого явления. Уже кое-что делается: в два раза сократили квоту приглашения “гастарбайтеров”, но забыли самое важное: повысить зарплату своим, местным рабочим. А что могу сделать я, когда встает такой вопрос? Говорю: ребята, научите своих “предков” написать письмо в мэрию, статью в газету, выступить на собрании. А бить человека - это варварство. Берегите силы для отражения настоящей агрессии.
 Я понимаю, что наша “война” за молодые умы и сердца идет не на равных условиях: у “них” мощные СМИ, а нас все меньше и меньше. Я рассказываю на своем уроке, например, о наших победах и героях, а ребята приходят домой и видят по “ящику” совсем другое. Но это не должно нас останавливать, надо продолжать эту работу. Стимулом для этого мне послужил один пример.
В прошлом году по многим каналам ТВ и радио, как по команде, была запущена банковская реклама: девушка за окошком оформляет клиенту кредит или вклад под мелодию и слова: “Верю в тебя, дорогую подругу мою...”. Это ни с чем не спутаешь: любимая песня фронтовиков “Темная ночь” из кинофильма “Два бойца”, где ее спел Марк Бернес, потом пел Леонид Утесов, пела вся страна. Это кощунство, и я не мог промолчать - написал в “Литературную газету”, статью под заголовком “Слеза как брэнд” перепечатали “Московский ветеран” и другие газеты. Я поднял шум на отчетно-выборной конференции, делегатом которой был. Сделал литературно-музыкальную композицию “Берегите песню!”, с которой выступил и как вокалист на ТВ и во дворце культуры... Банковскую рекламу сняли. Возможно, было еще чьё-то вмешательство, но я считаю, что был и мой вклад в выигранное сражение.

Я готов крикнуть “Ура!”, но понимаю, что этой одной моей победы недостаточно, нужно идти в бой каждый день и побеждать каждый день. Только так выигранные бои сложатся в выигранную войну. Это я имел в виду, когда в начале статьи говорил о двояком чувстве в праздник: “Мы победили, но...”. Да, мы победили в большой и трудной войне, но понесли немало повседневных поражений в виде “вывода войск” (из Германии, Афганистана), закрытия военных баз (на Кубе, во Вьетнаме), превращения союзников во врагов (Прибалтика, Грузия), сноса памятников нашим героям и т. п. Захватить власть легче, чем ее удержать, говорили революционные практики. То же самое относится к войне: бывает легче победить, чем удержать победу. И патриотизм молодежи прививается не только на примерах исторических побед, но и на повседневных.